Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Стихи о любви и красоте у Есенина.

 Стихи Есенина совсем не стихи в обычном смысле, как у его современников, включая Блока, а песни, как народная песня и классическая лирика сформировались в древности, с развитием поэзии в эпоху Возрождения в странах Востока и Европы, что мы наблюдаем и в России в классическую эпоху русской поэзии и искусства.

Есенин родился в деревне, в крестьянской семье, точнее сказать, в крестьянской среде, уже тронутой городской культурой в плане мировосприятия и образования - в условиях Ренессанса в России, ныне вполне осознанных как таковые, что напрямую отразилось на судьбе поэта, которого по происхождению, по сословию поначалу принимали, да и он сам выдавал, за крестьянина.

Между тем его отец еще мальчиком был отправлен в Москву на заработки: первые годы он ничего не получал, служил за еду, потому что в семье из-за малоземелья его прокормить не могли, воспитать из него хлебопашца не было никакой возможности; он выслужился в купеческой лавке до мясника, затем его женили, семья его жила в деревне, а он продолжал работать мясником, приезжая редко и ненадолго.

Мать Есенина не поладила со свекровью и с сыном лет четырех вернулась домой в конце той же деревни Константиново, дед принял внука, а дочь отправил на заработки, она служила прислугой в Рязани, работала на фабрике в Москве, высылая три рубля отцу за воспитание сына. Молодая женщина, по всему незаурядная, требовала от мужа развода несколько лет, но тот не давал развода; наконец, братья разделились, и мать Есенина вернулась в дом его бабушки, где родились две его сестры.

Таким образом, родители Есенина были крестьянами лишь по сословию, зато по развитию и талантливости несомненно выделялись, составляя как бы сельскую интеллигенцию. Сережа Есенин учился в трехклассной школе хорошо, хотя был оставлен однажды на второй год за строптивый характер: он закончил школу с похвальной грамотой, - по этому случаю отец приехал из Москвы на три дня и привез застекленную рамку для грамоты сына, которую повесили на стене. И задумались о его будущем. Решили отдать мальчика в церковное училище, по окончании которого его могли принять в учительский институт.

Между тем Есенин пристрастился к чтению и приобрел уже в эти годы уникальное литературное образование, при этом изначально ориентируясь на Пушкина, Лермонтова, Гоголя, а из современных поэтов - на Блока. Что касается народной песни и русской песни, включая романсы, все это он впитал с молоком матери. И отец Есенина хорошо пел, а мать, рассказывая сказки, явно импровизируя, переходила на песню, по воспоминаниям одной из сестер Есенина.

Есенин сформировался как поэт, каким мы его знаем по лучшим его стихотворениям, еще в Константиново, на высоком берегу Оки с ее заливными лугами и бесконечными далями. Разумеется, это исключительный случай. Гениальная восприимчивость с детских лет к родной природе и к русской лирике.

                 *  *  *
Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется - на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари.
Есть тоска веселая в алостях зари.
1910

Поэту 15 лет. Можно придраться, мол, явны следы сочиненности и стилизации, а скорее здесь воспоминание о свидании с элементами фантазии, естественными для поэзии.

            *  *  *
Сыплет черемуха снегом,
Зелень в цвету и росе.
В поле, склоняясь к побегам,
Ходят грачи в полосе.

Никнут шелковые травы,
Пахнет смолистой сосной.
Ой вы, луга и дубравы, -
Я одурманен весной.

Радуют тайные вести,
Светятся в душу мою.
Думаю я о невесте,
Только о ней лишь пою.

Сыпь ты, черемуха, снегом,
Пойте вы, птахи, в лесу.
По полю зыбистым бегом
Пеной я цвет разнесу.
1910

Что-то хрестоматийное, но это уже есенинское хрестоматийное, на уровне Фета и Блока.

И вот начинается есенинская песня. Знаете ли, ничего подобного во всей мировой лирике не было и нет?

            *  *  *
Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.

С алым соком ягоды на коже,
Нежная, красивая, была
На закат ты розовый похожа
И, как снег, лучиста и светла.

Зерна глаз твоих осыпались, завяли,
Имя тонкое растаяло, как звук,
Но остался в складках смятой шали
Запах меда от невинных рук.

В тихий час, когда заря на крыше,
Как котенок, моет лапкой рот,
Говор кроткий о тебе я слышу
Водяных поющих с ветром сот.

Пусть порой мне шепчет синий вечер,
Что была ты песня и мечта,
Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи -
К светлой тайне приложил уста.

Не бродить, не мять в кустах багряных
Лебеды и не искать следа.
Со снопом волос твоих овсяных
Отоснилась ты мне навсегда.
<1916>

Здесь Есенин уже весь, с его грустью и напевом, только скоротечная жизнь, как мгновенья весны и осени, зимы и лета, будет вносить все больше горечи и тоски.

             *  *  *
Я по первому снегу бреду,
В сердце ландыши вспыхнувших сил.
Вечер синею свечкой звезду
Над дорогой моей засветил.

Я не знаю, то свет или мрак?
В чаще ветер поет иль петух?
Может, вместо зимы на полях
Это лебеди сели на луг.

Хороша ты, о белая гладь!
Греет кровь мою легкий мороз!
Так и хочется к телу прижать
Обнаженные груди берез.

О лесная, дремучая муть!
О веселье оснеженных нив!..
Так и хочется руки сомкнуть
Над древесными бедрами ив.
1917

Есенин не упоминает нимф, но березы и ивы в его мире живые создания, а в клене узнает себя.

          *  *  *
Вот оно глупое счастье
С белыми окнами в сад!
По пруду лебедем красным
Плавает тихий закат.

Здравствуй, златое затишье,
С тенью березы в воде!
Галочья стая на крыше
Служит вечерню звезде.

Где-то за садом несмело,
Там, где калина цветет,
Нежная девушка в белом
Нежную песню поет.

Стелется синею рясой
С поля ночной холодок...
Глупое, милое счастье,
Свежая розовость щек!
1918

           *  *  *
Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.

Золотою лягушкой луна
Распласталась на тихой воде.
Словно яблонный цвет, седина
У отца пролилась в бороде.

Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге.
Стережет голубую Русь
Старый клен на одной ноге.

И я знаю, есть радость в нем
Тем, кто листьев целует дождь,
Оттого что тот старый клен
Головой на меня похож.
1918

Есенин с сестрой Катей.

             *  *  *
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! Ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? Иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
1921

              *  *  *
Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь - как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,
Видеть глаз злато-карий омут,
И чтоб, прошлое не любя,
Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,
Если б знала ты сердцем упорным,
Как умеет любить хулиган,
Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки
И стихи бы писать забросил,
Только б тонко касаться руки
И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой
Хоть в свои, хоть в чужие дали...
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить.
1923

 Это стихотворение стоит первым в цикле стихотворений, посвященном актрисе А.Л.Миклашевской, хотя по содержанию скорее оно связано с Айседорой Дункан, как отголосок отшумевшей любви, что та угадала и заявила актрисе о том, а вот ей - «Ты такая ж простая, как все...». Она не стала оспаривать, судя по ее воспоминаниям, хотя о посвящении цикла ей особо позаботился сам поэт. Есенин только что вернулся из «чужих далей», где ему мало что понравилось, но были строки или целые строфы из незаконченного стихотворения, которыми поэт воспользовался, демонстративно афишируя свой разрыв со знаменитой танцовщицей.

            *  *  *
Ты такая же простая, как все,
Как сто тысяч других в России.
Знаешь ты одинокий рассвет,
Знаешь холод осени синий.

По-смешному я сердцем влип,
Я по-глупому мысли занял.
Твой иконный и строгий лик
По часовням висел в рязанях.

Я на эти иконы плевал,
Чтил я грубость и крик в повесе,
А теперь вдруг растут слова
Самых нежных и кротких песен.

Не хочу я лететь в зенит,
Слишком многое телу надо.
Что ж так имя твое звенит,
Словно августовская прохлада?

Я не нищий, ни жалок, ни мал
И умею расслышать за пылом:
С детства нравиться я понимал
Кобелям да степным кобылам.

Потому и себя не сберег
Для тебя, для нее и для этой.
Невеселого счастья залог -
Сумасшедшее сердце поэта.

Потому и грущу, осев,
Словно в листья, в глаза косые...
Ты такая ж простая, как все,
Как сто тысяч других в России.
1923

Далее следуют пронзительные вариации грусти и прощания: «Мы теперь уходим понемногу...», «Этой грусти теперь не рассыпать...», «Отговорила роща золотая...», «Низкий дом с голубыми ставнями...», «Несказанное, синее, нежное...», «Синий май. Заревая теплынь...», «Неуютная жидкая лунность...» - самые задушевные песни всех времен и народов, жемчужины мировой лирики.

               *  *  *
Может, поздно, может, слишком рано,
И о чем не думал много лет,
Походить я стал на Дон-Жуана,
Как заправский ветреный поэт.

Что случилось? Что со мною сталось?
Каждый день я у других колен.
Каждый день к себе теряю жалость,
Не смиряясь с горечью измен.

Я всегда хотел, чтоб сердце меньше
Билось в чувствах нежных и простых,
Что ж ищу в очах я этих женщин -
Легкодумных, лживых и пустых?

Удержи меня, мое презренье,
Я всегда отмечен был тобой.
На душе холодное кипенье
И сирени шелест голубой.

На душе - лимонный свет заката,
И все то же слышно сквозь туман, -
За свободу в чувствах есть расплата,
Принимай же вызов, Дон-Жуан!

И, спокойно вызов принимая,
Вижу я, что мне одно и то ж -
Чтить метель за синий цветень мая,
Звать любовью чувственную дрожь.

Так случилось, так со мною сталось,
И с того у многих я колен,
Чтобы вечно счастье улыбалось,
Не смиряясь с горечью измен.
13 декабря 1925

©  Петр Киле



Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены