Петр Киле

Эпиграммы.

 Время наше, столь ничтожное, не достойно трагедии, высокого рода поэзии, а лишь эпиграммы. Юмор на ТВ, наравне с другими передачами, едва ли не основной жанр, ибо и сообщения о катастрофах напоминают черный юмор.

Переключая каналы, я часто натыкался на одно и то же лицо юмориста, которого вдруг избрали в губернаторы. И вот очередное сообщение о ДТП. Похороны, с участием президента, многочисленные поклонники-сторонники... Грустно, но такова наша жизнь.

               *  *  *
Чуть сонный, он с экранов не сходил.
Уж верно, всех изрядно он смешил.
Насмешник в славе возрастал.
В правители его народ избрал,
     Чтоб веселей жилось.
Так, он их рассмешил до слез.

Приходит на ум другой губернатор, из олигархов.

               *  *  *
Пасти овец был избран волк.
Известно, он в них знает толк.

Далее следуют эпиграммы, набросанные в 2002 году, обыкновенно в поездках на дачу. Однажды в электричке метро вдруг явились, как говаривали встарь, рифмы, и женщины словно почувствовали нечто, исходящее от меня, стали оглядываться, - надо же, какая чуткость! Проба пера, с вариациями темы.

             *  *  *
В России, вместо медальона,
Что так прельщает взор влюбленный,
      Явился крестик вновь,
      Как новая любовь
К старинным украшеньям.
Иль это с обращеньем?

            *  *  *
Коль женщины, мужчины тоже
      Обращены, похоже.
      В единый час
      Свет Разума погас.
И верит во спасенье уголовник,
В блаженства райские любовник.

                                *  *  *
Любовь и даже секс
Ведь нынче и не грех.
Зачем же крест на шее?
Да ради украшенья!

                                *  *  *
О диво! Взгляд влюбленный,
И, вместо медальона,
У свято-нежных мест
Поблескивает крест!
Иль это обращенье
И Бога обольщенье,
Признание в любви
С весенним пением в крови?

       По случаю объявления экс-царя святым.

          *  *  *
Ходынка и расстрел рабочих -
     Чего же больше?
     И две войны -
И царь - он без вины?
Нет, есть резон у славы.
Он - Николай Кровавый,
Известный простотой.
Но убиенный, он святой.

                        Эпитафия
Под бременем власти я изнемог.
Для сына корону я не сберег.
    Я клятву нарушил
И там, где томятся души...
Меня ж объявили святым.
Вот слава земная! Дым!

                               *  *  *
Пьют воду, соки, пиво...
Не то, однако, диво,
Пьют на ходу, на улице, в метро,
Весь город - бар или бистро.
Глотают из бутылок,
Спадая на затылки
Нелепо и смешно.
А всем как все равно.

                               *  *  *
- Кто правит нами?
- Золотой телец.
- А кто же Бог-отец?

                                *  *  *
Как ныне любят королей
И даже деспотов-царей.
Да, потому что их убили,
Истлели все в могилах.
А мертвецы-то не опасны.
Дворцы старинные прекрасны -
     Созданья мастеров.
Они в столетьях неизменны.
Цари - лишь манекены,
     Подобия богов.

                                *  *  *
О новых русских говорят
С оглядкою назад.
Пример берут оттуда:
Что ни купец, то чудо
     Высокого ума.
А были и иные - тьма.
Так старец из бедовых,
Распутин прозван Новых.
     Все новое старо.
     Но лучше ли оно?

                               *  *  *
    Всё обходится дороже...
    Гроб, земное ложе,
    Поп, могильщики, венки, -
    Беднякам-то не с руки.
В бизнес превратили похороны.
Правит царством мертвых вор в законе.

                                   *  *  *
Что наша жизнь? Не скажешь: драма.
Одна сплошная эпиграмма.
           
                              Эпитафия
Я сам убит, как убивал,
Но я на Бога уповал,
И поп мне даровал прощенье,
И к новой жизни воскресенье.
Да будет дьявол посрамлен,
А грешник твой прощен.

Но Сатана воззвал: «Всевышний!
Он осужден по праву к вышке».
- «Коль так, возьми его и сгинь!»
- «О, Бог есть Бог. Аминь!»

                                 *  *  *
Как коммунисты из речистых
Вдруг сделались врагами чистых
Идей и братства, и добра,
И каждый до тщеславья рад.
Что ж это приключилось с ними?
Сменили для успеха имидж.

                                 *  *  *
Предательство - недуг души,
Когда все средства хороши
     Для личной страсти,
     А пуще - ради власти,
И жизнь цветет во зле,
     Могучем и убогом.
А говорят, мир создан Богом.

                                 *  *  *
Дождь льется невзначай.
Фиал печалей через край,
     И легче мне бы
     От мысли злой:
«Так льются слезы неба
Над грешнею землей».

                                   *  *  *
Юриспруденции профессор,
С подвешанным, как флюгер, языком,
Прославился он в телевесях,
Легко вошел во власть и в дом,
Им преданный свободы ради...
Да, нет числа уж этой рати!
Другими оттеснен, в заморский край
Он сгинул, уж душа просилась в рай...
Апостол Петр вскинулся во гневе:
«Клятвопреступнику нет места в небе.
Хорош ты всем и первый мэр,
Да злобы и предательства пример!»

                                   *  *  *
С улыбкой, как у взрослой,
Вышагивает с папироской...
Вид ангельский, еще совсем юна,
     Ну, как сама весна.
«О, легкомысленная мода! -
Воскликнула Природа. -
Цветок беспечный губишь ты,
     Враг юной красоты!»

                                  *  *  *
      Разверясь в человеке,
Он ищет, как в далеком веке,
Опоры в горнем, со свечой
     Порой как бы ночной
В потемках церкви и сознанья,
     Доискиваясь тайны
     Бессмертия души,
     Блуждая, как в глуши...
А ясности как не было и нет.
     На том стоит весь свет.

                                  Актер.
Интеллигентен, тих, умен, -
Актером был прекрасным он.
Но вдруг подался в депутаты,
      Как в супостаты,
Чтоб сокрушить «имперью зла»
          Дотла.
Как завертелся перед всеми
     Он мелким бесом,
     Со злобой огневой,
Из Достоевского герой!
            
               Из новых эпиграмм

                                  *  *  *
«Да будет свет!» - сказал Господь.
Черт обозлился во всю мочь.
Лик зайца, хватка волка,
Он рыщет по России ловко...
Чу! Свет в Москве погас.
А черт и рад: орудует Чубайс.

На заседании правительства министр экономического развития и торговли Герман Греф выразил недоумение по поводу существования Академии наук, а также призыва президента удвоить ВВП. Однако не был тотчас уволен и не подал сам в отставку, что говорит о многом.

              *  *  *
Он в профиль гриф, а в фас, ну, прямо лев,
      Министр Греф.
Не ставит ни во что премьера
И президента: «Хоть убейте, нет! -
Твердит. - Приму все меры,
Не будет удвоенья ВВП».

Ныне (лето 2008 года) Греф, оставив кресло министра с честью, пустился, видимо, в бизнес, как навострился, верно, и Чубайс, завершив свое темное дело с приватизацией света над Россией. Говорят, это одиозная фигура, козел отпущенья. Если так, то кого? Разумеется, президента, который ныне премьер. Он чист и во славе национального лидера.

           *  *  *
Покончив с планом ГОЭЛРО,
    Всё роздав, как своё,
Своим же ясно и без торга,
Со спазмой в горле от восторга
    Слезу пустил Чубайс
    И прошептал: Good-bye!

©  Петр Киле

Назад в раздел | Наверх страницы